Известный во всем мире мэтр российской анимации Константин Бронзит выпускает свой новый полнометражный фильм — и уже этот факт может привлечь внимание погруженного в контекст зрителя. Прославившийся в первую очередь короткометражными работами (и получивший не больше не меньше оскаровские номинации за две из их), Бронзит до настоящего момента делал длинное кино только три раза в жизни, и всегда это были части той или иной отечественной франшизы (про трех богатырей или про Лунтика). Здесь же — абсолютно самостоятельный фильм, который длится почти полтора часа. Еще и программный директор главного нынче российского кинофестиваля «Маяк» Стас Тыркин, видимо, вспомнив, как лет двадцать назад «Шрэк 2» залетел в основную программу Канн и оказался в одном конкурсе с фильмами Пак Чхан-ука, Кар-Вая и Вирасетхакула, неожиданно пригласил Бронзита показать свой мультфильм в Геленджике. Критики, уставшие от однообразных ландшафтов современного российского игрового, ожидаемо провозгласили «На выброс» чуть ли не главным событием фестиваля и кинулись сравнивать его с последними опусами Pixar. Очевидно, не в пользу последних.
«На выброс» сделан по всем лекалам нынешней зрительской анимации: есть герои с прописанными индивидуальностями и четкой целью, и они отправляются в большое путешествие за счастьем или установлением справедливости. Главная же особенность этого фильма заключается в том, что оживают на этот раз не игрушки, машины или роботы (подставьте нужное), но те, кому обычно даже в человеческом сознании оживать не приходится, — старые вещи, угодившие в мусорный бак. Изношенный ботинок и жвачка на его подошве, треснувшая китайская ваза из Академии Художеств, заносчивый галстук с шеи какого-то богатея, освежитель воздуха, дырявый матрас, моток ниток, коробка из-под пиццы и что только не: помойка — мир такой же разнообразный, как и остальные. Все эти герои в одной из открывающих сцен слушают собрата по несчастью: пакет из магазина эзотерической литературы рассказывает, что может «привести весь мусор к спасению», стоит только добраться до «Великого Разделителя» — того вершителя судеб, который «примет тебя любым» и «дарует новую жизнь». К нему наши жители свалки и отправляются. Сначала на мусоровозе, а потом, выпав случайно из него на одной из петербургских улиц, — своими силами.
Путешествие, как и положено, наполнено разного рода экшеном и трансформацией персонажей: по дороге, например, к компании присоединяется старый кнопочный телефон, цитирующий на ходу Некрасова, Горького, Брюсова и Бальмонта, а один из героев вдруг принимается реализовывать собственный комплекс неполноценности и терроризировать остальных. В визуальном решении Бронзит остается верен себе: сочетает довольно простую компьютерную рисовку с проработанностью конкретных персонажей — все эти ботинки, галстуки и пакеты и правда каждый обладают собственным характером и воспринимаются как живые. Юмор, всегда присущий работам Бронзита, тоже на месте, только на этот раз качество его разное: по-настоящему смешные эпизоды чередуются с странноватыми тезисами о том, что, например, запах протухших носков напоминает французский сыр, а освежитель воздуха этот самый воздух только портит. Сценарий очень стройный и понятный, и, кажется, что такая выверенность и предсказуемость не играют фильму на пользу: ни до условной «Истории игрушек» (содержательно или драматургически), ни до, предположим, «Смешариков» (стилистически или интонационно) «На выброс» не дотягивает, а возрастной рейтинг 6+ в данном случае только подтверждает то, что многие детские мультфильмы взрослым, скорее всего, будут неинтересны. Опустив очевидные условности деления мультфильмов Бронзита на «зрительские» и «авторские», хочется констатировать, что «На выброс» все-таки не может сравниться с тем, что делал режиссер раньше, когда без слов и за пятнадцать минут мог рассказать историю, в которой удивительным образом умещалась вся человеческая жизнь разом (и изумительная дилогия «Мы не можем жить без космоса» тому наглядный пример).
Финальный акт мультфильма производит противоречивое впечатление: история про говорящую, страдающую, верующую, потрепанную жизнью рухлядь внезапно достигает эпического масштаба, который смотрится инородно, но зато компенсируется замечательной сценой дискотеки на свалке — не только люди тащатся от рейвов в пустынях, и на экране в текущем сезоне об этом свидетельствует не только «Сират». В эпилоге же «На выброс» превращается чуть ли не в социальную рекламу, и это несколько нивелирует ту незамутненную мораль о дружбе, взаимопомощи и благородной вере в хэппи-энд, которую постулирует Константин Бронзит на протяжении полутора часов. В итоге же все оказывается сильно проще: выбрасывайте, господа, мусор в специально отведенные для того контейнеры — и будет вам счастье.
